Последнее изменение: 12 мая, 2021 в 08:49 дп


Как тебе такое, Илон Маск?

Глава 20 Алексей

Учащийся второго курса отделения региональных исследований и международных отношений Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова Алексей Данилко был единственным ребенком обеспеченных родителей и имел всё, что иметь в среде его сверстников считалось хорошим тоном: топовый в линейке смартфон; игровой ПК; брендовая одежда средней ценовой категории и так далее.

Отдельная квартира для его будущей самостоятельной жизни дожидалась его взросления, а отец более самого Алексея был увлечен выбором автомобиля для единственного наследника.

Покупка авто была запланирована на конец января и приурочена к торжественному закрытию сессии первого семестра. Алексей бредил собственным автомобилем два года, но незадолго до его покупки в желании своём остыл. Отец, конечно, это заметил и поделился соображениями с матерью мальчика и вместе они пришли к мнению, что ребенок эмоционально выгорел за время ожидания. Но ни родители, ни друзья, не кто бы то ни было, не могли знать, что на самом деле творится в душе чувствительного юноши.

Вечерами лёжа в свежей, чистой, приятно пахнущей кондиционером-ополаскивателем постели Алексей мусолил возле лица кусочек атласной материи с кружевной окантовкой и снова и снова прокручивал в памяти один и тот же эпизод своей жизни, одну очень личную и чрезвычайную ситуацию.

Кальянная «Зарики». Внутри довольно оживленно. Он и два его товарища сидят у барной стойки, крутя пальцами, стоящие перед ними стаканы с мохито. Алексей, как будто спиной чувствует объект, на который направлено внимание гостей. Он оборачивается и видит, как по залу проходит девушка, на которую обращены взгляды большинства посетителей.

Девушка высокая, крупная, спортивная. Похожа на толкательницу ядра; одета соответствующе: короткое, прилегающее платье золотистого оттенка с белыми лампасами по бокам. Приглаженные светлые волосы собраны в коротенькую толстую косичку. Девушка двигается медленно, но не растерянно, движения её вольные и сильные. Она один раз оглядела зал и поняла, какое место собирается занять; она направилась к свободному стулу рядом с ним.

Алексей повернулся лицом к бармену, затылком чувствуя приближение загорелой богини в золотистом платье с белыми лампасами.

Обдав его нагретым ароматом парфюма, она присела на соседний стул. Бармен обращается к девушке, она, не раздумывая заказывает три шота текилы. «Должно быть она решила, что будет пить заранее».

Маленькие рюмочки еле помещаются в её толстых длинных пальцах. Короткие ухоженные ногти отливают прозрачным лаком. Россыпь серебристых волосков бежит от широкой кисти по пышному предплечью до локтя. Загорелая кожа на мощных плечах, родинки и веснушки, всё прямо перед глазами, всё живое, натуральное, восхитительное.

Взгляд останавливается на шее, пристает к месту, где начинают рост волосы, ниже и чуть в бок под мочкой уха. Губы так и просятся туда.

— Что? — Вдруг неожиданно спрашивает девушка, повернувшись лицом…

— Красиво сидите…

Богиня смотрит так, будто не понимает, что за недоразумение оказалось рядом с ней. Смотреть на нее с такого близкого расстояния, видеть, как шевельнулось её горло проталкивая холодную текилу внутрь, замечать крупинку соли, оставшуюся на губах. Молча побыть с ней рядом несколько минут — всё, о чем можно мечтать. Неужели она не снизойдёт и не позволит ещё раз поцеловать ее губы глазами.

— Отлизать хочешь?

«Что? Что она сказала? Мне послышалось или она сказала: «Отлизать»? Может «слизать»? Слизать соль с её губ? Да не, бред какой-то. А, наверное, слизать соль с рюмки. А что так можно предлагать? Музыка долбит. Не слышно.

Куда? Что она делает? О май гад! Ай, как больно она схватила за трицепс. Блин, у неё пальцы, как плоскогубцы. Что я сделал? Куда она меня тащит? Блин, чёт меня трусит. Что-то не так. О шит, это туалет? Нафига, что я сделал? Блин, помогите! Кто-нибудь, пожалуйста! Посмотрите, она же меня толкает. Да блин… Ай… надо кричать… как же стрёмно… В кабинку?

Да ладно, я что сантехник? Почему те две стоят и смотрят? Зачем она поднимает платье? Ой маамоочка…»

Смысл слова «отлизать» доходит до понимания, но не укладывается в голове.

Перед глазами голый живот шириной чуть ли ни с дверь. Целая река серебристых волосков стекает от пупка в трусы. Бедра, как колонны, подавляют своими размерами. Пальцы — плоскогубцы стягивают трусы вниз. Волос гораздо больше.  Это оно… Нет, нет, нет… я не смогу это лизать… Я не смогу, я не смогу, я не смогу…

«Я же просто хотел поцеловать губы…»

Набегающие мысли резко останавливаются: законченные и не законченные, правильные и неправильные, уместные и нет, всё что было остановилось и полетело в разные стороны, как в невесомости.

«Нет, нет, нет…» Туман.

«Боже, что же со мной делают? Почему я здесь? Богиня? Разве она могла так поступить? Сколько я уже здесь? Язык судорогой сводит. Боже, за что мне это?»

Темнота, лицо колит, трудно дышать, давит со всех сторон.

«Она ест мое лицо. Что теперь будет? Нельзя. Так нельзя. Так нельзя. Меня будут искать. Хоть бы меня никогда не нашли. Какой стыд. Как тяжело… Аа, кажется, шея сломалась… Неужели ей не жалко меня. Я умру? Я ничего не успел…

Ну хватит, пожалуйста! Умоляю, не надо больше… Мне нужно домой… Я хочу домой…»

«Выходит… хоть бы ушла, хоть бы ушла, господи хоть бы не вернулась, не возвращайся пожалуйста. Хоть бы никто не зашёл. А мне можно идти? Я не могу выйти. Там кто-то есть. Меня сдадут в полицию. Нет хуже, напишут в деканат. Какой стыд. Страшно, страшно. Стыдно и страшно.

Не заходите, пожалуйста! Да не работаю я здесь! Ладно, скажу, что сантехник.

Извините, пропустите пожалуйста, извините, разрешите пройти, я на работе! Вы не имеете права!»

— Пожалуйста, выпустите меня отсюда! Я больше не буду!

Как заезженная пластинка эти воспоминания снова и снова крутятся в голове: прорываются посреди бела дня, заглушают лектора в универе, размывают слова собеседника, пугают домашних внезапным ступором.

Друзья нагоняют тоску, подруги больше не интересуют.

***

Первое время его мучали кошмары. Длилось это не долго, около недели. Гораздо хуже было от стыда, который Алексей испытывал наяву. Потом он как будто начал забывать о случившемся, но это оказалось не так. Воспоминания никуда не делись, они обрели другую форму. Вместо пугающих снов и мучительного стыда появились эротические фантазии. Теперь каждая мысль о той девушке неизменно сопровождается возбуждением. Воспоминания о пережитом насилии занимают большую часть памяти, насильница в золотистом платье стала глобальным фетишем, единственным кинком, сексуальным идолом.

Все чего он желал — это ещё раз увидеть ту девушку из кальянной.

Несколько раз Алексею казалось, что он заметил её в толпе, или её лицо мелькнуло в проезжающей машине. В такие моменты он весь обращался в гудящий электротрансформатор. Её образ сцеплял его и заставлял вибрировать с бешеной частотой каждую клеточку тела.

Но всякий раз очередная крупная барышня оказывалась другим человеком.

И каждый раз поняв это Алексей вместе с досадой испытывал огромное облегчение, уже только потому, что внезапно парализующее его в таких случаях напряжение начинало уходить. А кроме того он понимал, что если повстречает её на самом деле, то не сможет ничего ей сказать, не сможет подойти к ней, не сможет двинуться с места. Парадоксальная сила притяжения и отталкивания.

Сегодня Алексей чувствовал себя гораздо лучше. Навязчивые мысли не задерживались надолго, кажется, появилась возможность подумать над папиными предложениями.

— Вот мерен паркуется, цвет прикольный. Интересно как называется. Дай-ка я его сфоткаю…

— Ничего мне отдать не хочешь?

Слова эти как гром, как молния раздались над ухом и пронзили мозг, пронзили всего насквозь.

Это был тот же голос, который три месяца назад сказал ему эту фразу: «Отлизать хочешь?»

Алексея стянуло, как готовую порваться в любую секунду струну. Он механически повернул голову и увидел её.

Все его воспоминания, все его фантазии померкли перед реальным образом.

— Боже… Боже… Она больше, чем я запомнил.

Непонятно откуда пробившийся в сознании инстинкт требовал от него бежать. В доли секунды он выбрал направление для бегства. Прямо через дорогу, прямо по машинам.

Одновременно с этим другой вектор сознания требовал упасть перед ней на колени. Прямо здесь, прямо перед всеми. Упасть к её ногам и целовать её сапоги.

Алексей, опустив голову смотрел на то место, куда добираться было ближе на носки её лакированных черных сапог. Он начал опускаться на колени, но не смог шелохнуться. Его ноги, как и всё остальное тело оказались парализованы.

— Трусы мои куда дел?

Голова Алексея непроизвольно поднялась, он встретился с Натальей глазами.

— Богиня! — Пульсировало у него в голове.

Она смотрела на него с понимающей усмешкой и с интересом наблюдала его реакцию.

— Что язык проглотил?

При слове язык Алексею показалось, что он падает в пропасть, но какая-то посторонняя сила удерживала его в одном и том же положении.

Он открыл рот, чтобы ответить. Но вместо слов издал звук резко оборвавшегося вдоха.

— Дома. — Сипло выдавил Алексей. — Дома. — Повторил он, стараясь сказать чище, но получилось то же самое.

— Ну поехали.

Наталья положила руку ему на шею и указывая голове направление повела к такси.

Кроме адреса, указанного таксисту, не было произнесено ни одного слова.

Всю дорогу Алексей собирался с духом, чтобы сказать то, что он мечтал сказать все эти месяцы. Реальность оказалась гораздо реалистичнее и от того гораздо страшнее, чем его беспрерывные фантазии. Понимание того, что сейчас он снова может соприкоснуться с тем, что исковеркало его сущность создавало непреодолимый барьер. В то же время Алексей понимал, что не скажи он это сейчас, то будет жалеть потом об этом всю оставшуюся жизнь.

Наконец он решился. Он был уверен, что она не согласится. Он молил бога, чтобы она не согласилась. В таком случае полагал Алексей сожаления его будут не таким тяжкими.

— Хотите…

— Что?

— Хотите я вам, как тогда в баре сделаю…

— А разве мы не для этого ехали? — Усмехнулась Наталья.

— Вы же сказали трусы… — Болезненно промямлил Алексей.

— Трусы себе оставь. Они тебе пригодятся. — Лукаво подмигнула Наталья.

Алексей ехал в лифте как на казнь, как на эшафот. Он до последней секунды надеялся, что их что-нибудь остановит. Может соседи выйдут, может кто-нибудь из родителей окажется дома, хотя, кто может быть дома в десять утра! А может ей позвонят и попросят срочно приехать.

Он бы сделал всё для этой девушки, целовал бы её лицо, её руки, её обувь, но только не снова это страшное место. Они уже заходят в его комнату. Неужели сейчас, здесь, она будет сидеть на его чистой кровати, а ему придётся окунуться в этот адский огонь.

Наталья велела ему полностью раздеться. Оголенный и от того совсем беззащитный он сидел и ждал на своей кровати пока она расхаживала по его комнате, смотрела фотографии, вертела в руках его вещи.

Она была так прекрасна, так совершенна, но какая-то плотная опасная энергия исходила от неё. Эта энергия заполнила всю его комнату, эта энергия заставляла трепетать перед ней без видимых причин и подавляла малейшее проявление собственной воли.

Она сама сняла колготки, натянутые на огромные мышцы. Длинная шерстяная кофта ещё прикрывала её массивный женский таз. Как тогда в кабинке туалета она стояла прямо перед ним, только теперь он сидел на своей кровати.

Всё ещё на что то, надеясь Алексей поднял на неё умоляющий взгляд.

— Можно я вас в губы поцелую?

Не отвечая и даже не улыбаясь, она сняла трусы.

— Вот это целуй…

Наталья задрала кофту. Под ней раскачивался тяжёлый член.


Поделиться
  •  
  •  
  •  
Страницы ( 10 из 15 ): « Предыдущая1 ... 89 10 1112 ... 15Следующая »