Вареники 2

Вареники 2

размещено в: Фемдом рассказы | 0

Гелла

Следуя заброшенной тропой, компания все дальше уходила в лес. В чаще солнце с трудом пробивалось через густые кроны деревьев. Звуки города теперь были еле слышны. Ведя Филиппа под руки девушки непринуждённо болтали, легко перескакивая с темы на тему. Говорили то об одежде, то о еде, то о каких—то запрещённых препаратах.

На Филиппа никто не обращал внимания. Также, как никто не обращал внимания на сумку, в которой ещё оставалось пиво и которую теперь несла Манана. Филипп, как и сумка в данный момент являлся для них чем—то вроде вещи и его участь ни у кого не вызывала сомнений, как не могло быть вопросов, по поводу использования, находящегося в сумке пива. 

С каждым шагом гнетущая Филиппа тревога становилась всё тягостнее. Он не понимал почему они идут так далеко. Он готов был умолять их остановиться и просить сделать с ним, то, что они хотели прямо сейчас, здесь на месте, но молчал лишь потому, что всё сказанное им до этого обращалось в обидные насмешки. «Зачем идти так далеко? Зачем усугублять его бедственное положение, растягивать мучительное ожидание чего—то плохого».

В конце концов он не выдержал и упираясь ногами захныкал:

— Хватит. Куда мы идём? Я сделаю, что вы хотите. Пожалуйста, давайте не пойдём дальше. Скоро начнёт темнеть. 

Гелла с Наной, как будто неожиданно вспомнили про него и рванули под локти, каждая на себя. Они держали его так крепко, что у Филиппа посинели руки.

— Да не дергайся ты, чудик. — Опомнилась Нана. — Вот уже считай дошли, немного осталось. Смотри какие тут цветочки очаровательные. Такой красивый букет для своей соберёшь. Наслаждайся прогулкой пока ты с нами.

Гелла с интересом выслушала подругу и хмыкнула. Филиппу совсем было не до цветов. Напротив, при мысли о них ему стало ещё хуже. Он тихо простонал.

Место, о котором говорила Нана, действительно оказалось неподалёку. Под плотным навесом листьев обнаружилась небольшая укромная поляна с чёрным костровищем посредине. Вокруг потухших углей и недогоревших дров лежала пара массивных брёвен, испещренных засечками от каких—то острых предметов. Местами валялся мусор. Лес здесь как будто молчал, оставляя забредших в это тёмное место путников в могильной тишине. 

Манана поставила сумку на землю и положила руку на плечо Филиппа.

— Нравится тебе здесь, дорогой? — Вкрадчиво скалясь спросила она.

Гелла и Нана наконец то отпустили его руки и встали вокруг побледневшего, как простыня юноши. Обступившие Филиппа девицы возвышались над ним почти на голову. Филипп еле стоял под их давящими взглядами на дрожащих в коленях ногах.

Внезапно тяжеленая лапа Мананы шлепнула его по заднице так, что у него содрогнулись все внутренности. Нана уперла ладонь ему в грудь, не давая рухнуть вперёд. Манана, не отрывая руки, больно сжала его ягодицу.

Филипп болезненно вскрикнул. Манана навалилась на него, схватила за пах и прижалась к нему сзади. Продолжая давить на него своим телом, она сначала согнула его в пояснице, потом повалила на землю, потом поставила на четвереньки и уселась на него верхом.

В прижатые к земле ладони Филиппа больно врезалась сухие комочки грунта и жесткие травинки.

— Филя, будешь моим осликом, обратно я на тебе поеду. Докинешь меня до той скамейки?  — Пьяная великанша, не сдерживая более куража, с диким гоготом глумилась над изнывающим под её весом хрупким пареньком. — Пошёл вперёд, что встал то, как не живой?

Руки Филиппа дрожали от напряжения, одно колено уперлось в какой-то камень и болело так, будто его сверлят. Эти мучения перекрыл удар носком ноги по его промежности. Он понял, что это была Нана, потому что Гелла стояла перед ним и взгляд Филиппа был направлен как раз на её ступню, обутую в кожаные сабо.

— Езжай тебе сказали! — Срывающимся от злого восторга окриком подстегнула его Нана.

От пинка по заднице Филипп подался вперёд и завалился на локти. Лицо его уткнулось в ступню Геллы. Пошевелиться он не мог.

— Хватит, слезай с него. — Внушительно повелел надтреснутый голос.

Это была Гелла. Филипп сразу почувствовал облегчение. Манана тут же начала привставать с него. С трудом поднявшись с ободранных локтей парень сел на землю перед своей спасительницей.

— Иди сюда, малыш. Они тебя больше не тронут.

Гелла нагнулась, взяла Филиппа под мышки и легко вытянула его в стоячее положение.

На измученном лице Филиппа застыла боль, но испуганные глаза его смотрели на волчицу с надеждой и признательностью.

Ещё там в парке, до того, как все началось ему показалось или он как-то почувствовал, что она является негласным лидером этой отмороженной шайки. И сейчас в этом не оставалось сомнений. Инстинкт выживания толкал его к ней под защиту. 

Они стояли лицом к лицу почти касаясь друг друга. Измотанный, затравленный мальчик и сильная, готовая к решительным действиям альфа-самка.

Филипп смотрел прямо перед собой, так что его взгляд падал на шею девушки. Он дышал воздухом, который она выдыхала. Гелла с любопытством рассматривала его с высоты своего роста. Филипп силился сделать что-то, что позволило бы ему расположить к себе эту разбойницу. Сам от себя не ожидая, он вдруг тихо произнёс: 

— Мне нравится твой шрам.

Сказав это, Филипп покраснел и опустил глаза на грудь девушки.

— Ах ты ж моя лапочка! — С поощрительной мягкостью пропела Гелла. — Хорошо, что признался мне в этом. А то у меня уже самооценка упала.

Расплываясь в улыбке, волчица подмигнула подругам, стоящим за спиной юноши. Нана и Манана тоже заулыбались.

— Ну иди ко мне, малыш. Замучили тебя эти стервы, да? Хочешь я тебя приласкаю?

Гелла притянула Филиппа к себе и запустила руку под его футболку. Филипп нерешительно приобнял её и уткнулся носом в изуродованную шею. Твердая прохладная ладонь волчицы скользнула по телу юноши и стала гладить его по спине.

От такой невиданной нежности Филипп сразу как-то расчувствовался и порозовел. Теплые объятия хищницы, её сильные и чувственные руки, как будто наполняли его живительной силой, утоляли, причиненную боль.

Отталкивающий шрам, вдруг показался ему изящным и притягательным. Со всей сердечной искренностью Филипп стал целовать его, касаясь кончиком языка. Не было и капли того сковывающего отвращения, которое он испытывал, когда Манана удовлетворяла себя его головой и которое он так не хотел переносить вновь, пока они шли сюда.

Запах Геллы был таким бархатным и пленяющим, он как будто исходил из её души, он очаровывал, он подчинял.

Та, которую он боялся больше, чем Манану, теперь прижимает его к себе и тает от его поцелуев. Изнуряющий страх сменился робким возбуждением, появилась и некоторая уверенность. 

Губы и язык Филиппа несколько раз прошлись по рельефному ожерелью.

Он уже не думал об ожидающих своей очереди двух других развратницах. Очень приятно стало на душе при мысли о том, что, говоря о варениках, Гелла имела ввиду не то, а другое. Так уютно было представлять, как она потчует его своим кулинарным блюдом. Осмелев в конец, Филипп вообразил, что минет в исполнении Геллы мог бы очень положительно сказаться на его сильно пострадавшей самооценке. 

И в самом деле, не станет же эта миледи, так унижать его и просить сделать то, чего достойный юноша ни при каких обстоятельствах делать не должен и чего он никогда и ни для кого не делал раньше. 

Он прижался к бедру Геллы членом и потянулся ртом к её губам. Но она играючи увернулась. Ей лишь стоило приподнять подбородок, и Филипп уже не мог до него дотянуться.

Её пальцы все тверже массировали затылок и всё сильнее сжимали шею Филиппа. Повинуясь её руке, он переместился от шеи к верху груди, потом хотел вернуться обратно, но Гелла всё настойчивее давила вниз. Филиппу было неловко стоять принагнувшись, он уже целовал её живот, который она открыла ему, задрав футболку до груди. Несмотря на задаваемое Геллой направление, он решился выпрямиться и отстранил свои губы от её тела. На этот раз пальцы волчицы действительно больно сжали его шею.

— На коленки встань, малыш. — Спокойно и без заигрываний сказала она и остановилась в ожидании.

Филипп тоже остановился, не совсем понимая, что происходит. Он так и замер нагнутый и удерживаемый ею в этом неловком положении. 

Не дождавшись, Гелла взяла его за загривок обеими руками и притянув на себя и вниз, провезла его лицом по своему животу, пока он не задел носом пояс её шорт.

Низвергнутый любовник неуклюже подкосился и оказался на коленях в очень опасной близости от того вареника, мысли о котором он так легковесно отринул минуту назад.

Филипп ошарашенно смотрел, как покрытая вздутыми венами тыльная сторона кисти девушки расстегивает пуговицу и молнию на шортах и как при этом ходят сильно выступающие костяшки её пальцев. Он чувствовал, что Гелла наблюдает за ним сверху и делает всё неторопливо, чтобы насладиться каким-то особенным, доставляющим ей удовольствие, моментом.

С лихорадочной сумбурностью в голове молодой человек пытался перенастроить себя под резко изменившиеся обстоятельства. 

С такой близости её накачанные бедра казались гигантскими. Одно за другим они приподнимались, чтобы освободить себя от обтягивающих шорт. Гелла стояла перед ним в синих стрингах через кружевной передок которых просвечивал злополучный черный треугольник. Филиппа начал пробирать моросящий ужас. Ещё один неудержимый подъем огромных бедер юноша пережил с чувством фатального краха всей своей жизни. 

Вагина Геллы предстала пред его очами во всей своей неприкрытости, в мельчайших анатомических подробностях. Ужасающе чёткие, физиологически сложные, натурально представленные линии её полового органа буквально вонзились в его сознание, поразили его до немоты.

Филипп упёрся ладонями в бёдра разбойницы и окаменел, не в силах приблизиться к ней ни на миллиметр. Он так напрягся, что даже сильная жилистая рука, давившая ему на затылок, не могла сдвинуть его с места.

Сквозь сжатые зубы и растопыренные губы Филипп издавал звук похожий на тянущееся «ы».

Сделав над собой великое усилие, он поднял глаза на Геллу. Она что-то говорила ему, но он не слышал, возможно потому, что теперь её длинные жесткие пальцы и ладони закрывали его уши, а может потому, что его органы чувств стали отключаться. Её лицо было строгим и возбужденным. При всей спутанности своего состояния, каким-то краешком сознания Филипп успел отметить, что лицо её прекрасно, и дело даже не в сравнении с вагиной.

Внезапно как будто что-то лопнуло у него в голове. Свет вокруг погас. Первое, что он снова начал чувствовать в окутавшей его тьме это терпкий солоноватый привкус, въедающийся в язык. Через некоторое время чувствительность вернулась к другим нервным окончаниям. Он понял, что лицо его уткнуто в чужую колючую плоть. В данную секунду он не мог сказать с уверенностью в чью именно плоть уткнуто его лицо, но фрагменты рассеянной ударом памяти, подсказывали, что это был половой орган Геллы. Постепенно отходя от психологического шока и от физиологической оплеухи, которую отвесила ему Манана, Филипп стал понимать, что он подневольно действует языком. Того чувства собственной значимости как мужчины и возбуждения, которое ему довелось испытать, целуя Геллу в шею не осталось и в помине. Теперь он чувствовал себя пронесенной в женскую колонию, истертой секс игрушкой, которая ходит по рукам и используется при каждом удобном случае. 

Не переставая работать языком, он приподнял голову и увидел, что стоит на коленях под плоским, ходящим волной, животом Геллы. Она горделиво возвышалась над ним. Подбородок её был вскинут, губы приоткрыты, бледный шрам на шее вздулся и побагровел. Она смотрелась так, будто моральное удовольствие от обладания, принужденным ласкать ее половые органы юношей, значит для неё ничуть не меньше, чем сами ласки.  

Гелла склонила голову набок, потом подалась тазом вперёд, как-то ссутулилась и свесилась вниз. Опущенные вниз руки крепче сжали Филиппа. Упавшие вперёд темные волосы закрыли её лицо, глаза поблескивали из-под них. Заметив, что Филипп смотрит на неё, она пошире открыла глаза и уставила на него сияющий холодным превосходством взгляд, показала белые зубы и не скрывая самодовольной улыбки ускорила темп.

Филипп опустил глаза. Как будто мало тех унижений, которым подвергают его эти бесстыжие дочери Евы, теперь к ним добавилось гадкое ощущение того, что ему не удалось понравиться ей так, как он того хотел. Её взгляд, её выражение лица без слов говорили о том, кого она в нем видит. 

Это был взгляд не знающего поражений завоевателя обращенный к очередному покоренному противнику. Конечно, все заметили его нелепые попытки соблазнить её, соблазнить как девушку, а не как насильницу. Но в итоге он соблазнился сам. И вместо желанного расположения и взаимности, та, к которой он уже успел проникнуться самыми нежными чувствами, поставила его на колени и заставила касаться ртом своего срамного места.

Гелла насильственно ввела ему в рот свой половой орган, но её подруги все видели и не сомневаются в том, что будь у неё побольше времени, Филипп сделал бы это добровольно, лишь бы угодить своей обольстительнице.

Филипп корил себя за то, что так легко покорился, подставился ей и не проявил ни капли гордости. Поспешил отдаться в её коварные объятия, в надежде на её милость, на её покровительство. Лучше бы он не давал волю чувствам, не лобызал её шею, как глупый щенок. Каким кретином надо было быть, чтобы допустить мысль о других варениках.

И всё же мысль о том, что его использует именно Гелла, а не Нана или Манана немного согревала его в эти горестные минуты. «Всё-таки я не просто так потянулся к ней. Она ведь пресекла бесчинство своих подруг, которые вот-вот меня бы покалечили. Но почему она меня так использует? Где тут благородство, если спасенного заставляют платить за своё спасение, такой несоизмеримой ценой» — Метался в раздумьях Филипп, продолжая отдавать дань своей требовательной завоевательнице. — «А что, если я не хочу, если я откажусь платить эту цену? Убьют меня? Пусть убивают. Всё равно после того, что они со мной сделали, жизни мне нет среди порядочных людей». 

Неожиданно придя к такому умозаключению, Филипп действительно решил прекратить всё разом: он перестал подмахивать шеей и отрешенно сомкнул губы. Гелла успела сделать ещё несколько толчков по инерции, пока не поняла, что её подопечный устроил саботаж в самый неподходящий момент.  Она взяла его одной рукой за волосы, а другой с яростью ударила по щеке, так что основание ладони приложилось под скулу, а пальцы хлестанули по виску.

— Не останавливайся! — Разгоряченно бросила она и вернула лицо бунтовщика обратно к работе.

И если бы Гелла не держала его волосы, Филипп бы от такого удара валялся на земле. А так, голова его осталась почти на месте, зато из неё вылетели все негативные саморазрушительные мысли, а вместе с ними необоснованные амбиции и неуместная гордость. Филипп продолжил исполнять волю несостоявшейся любовницы с чувством полного понимания собственного предназначения в её жизни. Он снова воспылал признательностью альфа-самке, осознал свою неблагодарность и забывчивость. Больше вагина Геллы его не смущала.

Гелла придерживала его затылок, как раз в том месте куда Манана нанесла свой чудовищный удар и Филиппу становилось легче от того, что рука строгой любовницы как бы массирует его начавшую гудеть голову. Левая щека его звенела после пощёчины, но это было заслуженно. 

Филипп снова поднял стыдливый виноватый взгляд на свою насильницу. Она совсем не была зла на него и кажется уже кончала. Филипп дождался, когда она обратит на него внимание и глазами выразил своё извинение. Как бы не занята была Гелла, она, кажется, поняла его и прощающее погладила между делом.

С рукой Геллы на затылке он чувствовал себя более защищённым от коварного нападения с тыла. Он понял, что это и есть, оказываемое ему покровительство, к которому он стремился. Он пришел к выводу, что эта самка не такая уж и бездушная и возможно даже, он нравится ей.

Филипп старался, старался изо всех сил, старался не разочаровать и Гелла выжимала из его рта всё что было можно. Стремительные толчки её бедер сотрясали его избитую голову, но правильные мысли не покидали её.

Вот она принагнулась, сдвинула его лицо чуть в сторону и замерла прижавшись к уголку его губ. глаза Филиппа намокли, несколько слезинок сомнительного счастья покатились по его лицу.

Затаив дыхание и крепко прижав ладошки к её ягодицам он чутко прислушивался к тому как все реже вздрагивают ее бедра, как они затихают и руки её сползают с его головы. С кошачьей нежностью он покусывал её нижние губы и водил языком по её волоскам, ловил губами её расслабившиеся ладони. Приложиться к ним как следует ему удалось только тогда, когда она отталкивала его лицо от себя. Падая назад, Филипп больно напоролся спиной на какой-то обуглившийся сучок, но он тут же забыл об этом любуясь Геллой с земли. Она одевалась. Боковым зрением Филипп уловил мельком брошенный ревнивый взгляд Мананы.

Нана

Только он успел приподняться и опереться на локти, как проворная Нана оказалась над ним. Она задом оттеснила ещё не успевшую застегнуться подругу.

— Погоди пять секунд, куда прешь то, лошадь! — Недовольно гаркнула Гелла и звонко шлепнула нетерпеливую плутовку по ягодице. И всё же уступила место.

Филипп цеплялся глазами за отходящую в сторону Геллу.

Не обращая на подругу никакого внимания, Нана поставила обутую в кроссовки ногу Филиппу на живот, тем самым вынуждая его сильно напрячь мышцы брюшного пресса. Она нагнулась к его лицу, уперла руки в колени, вывернула голову как курица и искусно щелкая языком издала вызывающий мурашки стрёкот. Филиппу было страшно. Он потерял Геллу из виду и теперь остался с Наной один на один. Нависнув над ним, не сводя с него диковатых глаз, Нана одну за другой пропускала свои ноги через штанины.

Освободившись от одежды, она взяла Филиппа за волосы и потянула вдоль земли. Руками и ногами помогая Нане тащить себя, Филипп попятился к лежащему сзади бревну. Нана радостно кряхтела и фыркала над ним.

Прямо перед глазами Филиппа тряслись и играли мышцами её покрытые золотистым мехом бедра. Но самое страшное было то, что скрывалось выше, у самого основания ее ног. Затаившийся между ними грозный бурый зверёк вот-вот собирался прыгнуть и присосаться к его лицу. Не выдержав гипнотизирующего взгляда этого вампира, Филипп повернул голову на бок. Изношенные кроссовки Наны топтались возле его головы поднимая пыль.

— Уху, — взяв высокую ноту пропела Нана, — ты что такой мокрый, мышонок? —  Ложись-ка вот сюда. Я тебе подушку приготовила. 

Покраснев от усердия, она наконец то уложила ещё мокрую голову Филиппа на свое пахнущее спортивной раздевалкой полотенце, которое лежало на бревне в качестве сиденья.

Не совсем понимая, что она хочет с ним сделать, Филипп снова посмотрел на бурого зверька. Тот был уже в десяти сантиметрах от его глаз. Устрашающе расправив крылья, мерзавец наконец прыгнул. Пушистый анус накрыл его рот. Нана нетерпеливо заерзала, подгоняя Филиппу свою дырочку. 

— Ну же, мышонок, давай.

Филипп никак не мог решиться высунуть язык. Нана приподнялась и осела. Пушистый мерзавец больно шлепнул мученика по губам и в прижатом к бревну затылке взвыла тупая боль. Филипп издал болезненный стон. Вампир получил желаемое. 

— Ага! — Нараспев воскликнула рыжая бестия.

— Извращенка! — Это был голос Геллы.

Филиппу показалось, что Гелла произнесла это с ревностью. Ему очень хотелось так думать. 

Нана дорвалась до своего и с места в карьер пустилась в заезд. Как она и предупреждала путь обещал быть долгим. То и дело она требовательно подпрыгивала на своём живом седле, когда ей казалось, что Филипп недостаточно глубоко отдаётся ей.

— Мышонок, нам ещё далеко. Лучше поднажми, а то хуже будет. — Весело подгоняла его она.

Филипп изнемогал под её тазом. Порой ему казалось, что он больше не сможет сделать ни одного движения. Язык начало сводить судорогой. Немыми стонами он умолял её дать отдохнуть, мыча просил пощады и сострадания, мочил слезами, шлепающие его ягодицы.

Но рыжая его не слышала, да и слишком была занята собой, чтобы прислушиваться к загнанному ею мальчику. Она трогала себя пальцами пока несчастный Филипп из последних сил старался довести её до конца. 

Мысленно Филипп взывал к Гелле, просил её о помощи. Он ведь знал, что она где-то рядом. Неужели она не видит на какие страдания она обрекла его, отдав на растерзание этой бешенной лисице. Почему она не остановит её. Ведь она способна это сделать. Стоит ей только сказать. Нана огрызнется, но послушается. И Манана её послушает. Ещё пару часов назад он не знал о её существовании. Час назад он сжимался от одного её прикосновения, а теперь он любит её и готов пожертвовать ради неё всем. Что ж значит Гелла требует от него этой жертвы. И она её получит. «Пусть я буду замучен рыжей задницей до смерти. Пусть Гелла это видит. Я принимаю это ради неё». —  Подобные мысли роились в отбитой ягодицами голове Филиппа.

Страдала не только его лежащая на бревне голова. Тело его находилось на земле, так как было расположено поперёк к бревну. Спина и в особенности шея очень устали в этом положении. Ему приходилось держать спину практически на весу. Что только он не делал ногами, чтобы облегчить своё положение. Филипп чувствовал себя распятым.

Наконец то характер движений Наны начал меняться. Мастурбируя с языком Филиппа в анусе, она подходила к завершению. Задав своему пленнику финальную трепку, Нана встала с его лица и перешла на другую сторону бревна, туда, где лежало туловище Филиппа. Филипп изможденно сполз вниз и положил голову на землю. Она села ему на грудь, облокотившись на бревно, на то самое полотенце. Лицо Филиппа касалось её живота. Он слушал как она дышит и как бьётся её сердце.

— Пиво осталось ещё? Эй, вы где? — Нана беззаботно вертела головой в поисках подруг. Их нигде не было видно, но незабываемый голос Мананы доносился откуда-то издали. Нана выпрямилась сидя на Филиппе и уставилась на него, что-то соображая.

— Слушай, а чего мы на земле то сидим? — По дружески обратилась она к Филиппу. — Давай ка ложись сюда.

Нана стукнула пальцами по стесанному бревну.

— Можно я здесь останусь? — Совершенно ослабленным голосом попросил Филипп. — Я очень устал. У меня всё болит. 

Он мог бы этого и не говорить, Нана, итак, видела и прекрасно понимала в каком он состоянии. Но её сейчас больше заботило другое. Не желая упускать возможность, она решила немного схитрить и успеть воспользоваться лежащим под ней мальчиком ещё раз, пока ее подруги, где-то шатаются.

— Да ты не волнуйся, я тебе помогу. Тебе же так удобнее будет. 

Не прислушиваясь больше к роптанию измученной жертвы, она принялась укладывать его. Теперь голова Филиппа опять лежала на полотенце и всё его тело было уложено на бревно.

Нана села сначала на его грудь, воровато огляделась по сторонам и как бы невзначай двинулась к его лицу. 

— Зачем? Опять? — С угасающей дрожью в голосе воскликнул Филипп.

— Не бойся, бить тебя не буду и больно не будет. Просто лежи и губами шевели, как можешь. Я сейчас быстренько. Чем больше будешь мне помогать, тем быстрее закончим. Понимаешь меня, мышонок? Ты хочешь, чтобы всё побыстрее закончилось?

— Филипп безжизненно прикрыл веки и мелко вздрогнул подбородком.

— Вот и прекрасно. 

Нана навалилась передком на лицо Филиппа. Он обречённо приоткрыл губы.

После изуверского сидения на лице, трение о губы, казалось, не столь тягостным. Нана сдержала обещание и не прессовала его лицо, не требовала максимальной отдачи. Она просто касалась его рта, стараясь особо не наседать. Но сам факт того, что его снова насилуют, что уже второй час подряд к его лицу подносят половые органы, что он не может свободно дышать, не говоря уже о том, что не может совершать другие действия, заставлял погружаться разум юноши все глубже и глубже в мрачную бездну. Лежа под использующей его девушкой, Филипп вдруг вспомнил про Настю, о которой он каким-то непостижимым образом совсем позабыл. Сходу обвинил её во всех тех бедах, которые свалились на его голову, как гром среди ясного неба. Проклинал и себя за то, что долго ждал её, а потом за то, что не встал сразу и не ушёл после того, как получил от неё то роковое сообщение. Уйди он с той скамейки на минуту раньше, ничего того, что сейчас с ним происходит не случилось бы. Он бы даже не узнал, что такое возможно. А теперь какая-то ведьма утюжит его лицо, скачет на нем, как на ослике и нет никаких сил сбросить её с себя. Потому что женщины эти как будто не женщины, а исчадия ада, слуги Сатаны. А та, которая сделала его своим рабом одними объятиями, бросила его на съедение своей бессердечной подруге. Гелла, если бы она просто была рядом… Она так нужна ему сейчас. А как звали ту…? — Филипп не мог вспомнить имя Насти. Бурый зверёк терзал его губы.

Голоса Геллы и Мананы слышались все отчётливее. Вот уже и сами девушки показались среди деревьев. Нана глянула на них исподлобья и ускорилась.

— Нет, ты посмотри на неё! Да за это время уже два раза съездить можно было. — Недовольно усмехнулась Манана.

— А она и скачет второй круг. — Проницательно заметила Гелла.

— Там и для тебя место найдётся. — Подсказала Манана.

Отвечать подругам в такой деликатный момент Нана сочла ниже своего достоинства. В гордом молчании она продолжила свой уже третий заход. Мокрые кончики её волос свисали на бок, веки были прикрыты, губы напряжены, руки опирались на бревно, между ног тихо стонал Филипп.

Гелла осторожно подошла к лежащему мученику. Манана присела в сторонке. 

Филипп почувствовал прикосновение знакомых рук.

— Гелла! — Мысленно воскликнул он.

Гелла расстегнула его джинсы и положила на него руку. Тело Филиппа мгновенно отреагировало на это прикосновение. Не зная радоваться тому или, нет, Филипп с замиранием гадал, что ещё с ним может случиться после того, как Гелла разденет его. 

Трудно описать внутренний восторг, охвативший отчаявшегося бедолагу, когда он почувствовал, что член его входит туда, где некоторое время назад был его язык. Гелла села на него до конца, обжав теплом своей массы. Ему захотелось увидеть её, но лежащий на глазах лобок Наны не позволял этого сделать, да ещё в глазу мешался выпавший откуда-то рыжий волос. Бурый зверёк бил его по губам, терзал лицо. Филиппу казалось, что зверь уже съел всю его кожу и теперь глодает череп. Теперь Филипп был прикован к бревну в двух местах. Каждая из девушек сосредоточилась на той части трофея, которая ей досталась.

Манана

Продолжение следует



Поделиться
  •  
  •  
  •  

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.